12 января в календаре отмечено неофициальной, но значимой датой — Днём Бедфорда или Всемирным днём крионики. Этот день не связан с государственными праздниками, но является точкой отсчёта для смелой научно-технической идеи, бросающей вызов традиционным представлениям о конечности жизни. Он посвящён памяти первого человека, чьё тело было подвергнуто крионированию, и служит символом надежды на возможность будущего восстановления жизни силами науки.
История этого дня началась 12 января 1967 года в городе Глендейл, штат Калифорния. В этот день группа учёных и энтузиастов провела первую успешную процедуру крионирования человека. Первопроходцем, добровольно выбравшим этот путь, стал семидесятитрёхлетний профессор психологии Джеймс Хайрам Бедфорд. Он страдал от неизлечимого на тот момент рака почек, и криоконсервация стала для него способом противостоять болезни, дав шанс на будущее воскрешение с помощью медицины грядущих веков.
Именно это событие легло в основу памятной даты. Ни одна международная организация официально не учреждала этот день уставом или декларацией. День Бедфорда (англ. Bedford Day) был установлен самой логикой исторического факта и позднее признан сообществом сторонников крионики по всему миру как символический день её рождения. Цель его существования — ежегодно напоминать о начале практического пути крионики, о выборе в пользу научной надежды там, где обычная медицина признаёт своё поражение. Это день для просвещения, дискуссий и размышлений о будущем, граничащем с фантастикой.
Крионика представляет собой междисциплинарную сферу на стыке биологии, физики, химии и медицины. Её предмет — разработка и применение технологий сверхглубокого замораживания (криоконсервации) тела или мозга человека, у которого была констатирована смерть мозга, с целью их долгосрочного сохранения. Ключевое условие — процедура должна начинаться в кратчайшие сроки после юридической смерти, чтобы минимизировать повреждения клеточных структур от процесса умирания. Тела помещаются в специальные сосуды (криостаты) с жидким азотом, где поддерживается температура около минус 196 градусов Цельсия.
Философская основа крионики заключается не в магическом воскрешении, а в строгой научной гипотезе. Она строится на предположении, что будущие технологии, основанные на наномедицине, молекулярном ремонте клеток и искусственном интеллекте, смогут не только восстановить жизненные функции, но и устранить первоначальную причину смерти — будь то болезнь, последствия старения или травма. Таким образом, крионирование рассматривается его сторонниками не как погребение, а как особый вид интенсивной терапии, растянутой во времени, с расчётом на инструменты медицины завтрашнего дня.
Значение крионики выходит за рамки сугубо технологической задачи. Она провоцирует глубокие дискуссии в области биоэтики, философии и права, заставляя пересматривать само определение смерти. Практически крионика служит катализатором для фундаментальных исследований в криобиологии — науке о влиянии низких температур на живые организмы. Уже сегодня стандартной практикой является заморозка половых клеток, эмбрионов и некоторых тканей, что доказывает принципиальную возможность обратимой криоконсервации биологических объектов.
Однако крионика остаётся одной из самых спорных концепций. Основная научная критика указывает на то, что современные методы не позволяют гарантированно сохранить тончайшие структуры мозга, отвечающие за память и личность, без необратимых повреждений, наносимых кристаллами льда. Многие учёные рассматривают нынешнее крионирование как необеспеченное обещание. Тем не менее, сторонники указывают на прогресс: на успешные эксперименты по обратимой витрификации (стеклования) небольших органов, на восстановление функций после заморозки у некоторых простых организмов. Они верят, что научно-технический прогресс имеет экспоненциальный характер, и сегодняшние непреодолимые барьеры завтра могут быть взяты. Более четырёхсот человек по всему миру сейчас находятся в состоянии криоконсервации, а тысячи оформили соответствующие контракты, демонстрируя существование устойчивого сообщества, разделяющего эту надежду.